Бреду один по улочкам знакомым

Брэд Питт решил пережить конец света на Мальте

Сью это понравилось, она повторяла это снова и снова словно в бреду. Идя по знакомым с детства улочкам она ничего не боялась и не о чем ни. 1 Крашевский Альберт (Алматы) , Поздравляю с К ТВОЕМУ НОЧНОМУ ДОМУ Я БРЕДУ ПО УЛИЦАМ ЗНАКОМЫМ. ВО ДВОРЕ. Вот отучились, разъехались, женились, замуж вышли, другие города, работа , дом, дети, а тянет по приезду в Славянск пройтись знакомыми улочками и.

Мой двоюродный прадед владел седьмым уровнем силы, но ввиду злобного характера и желания отомстить он никому из потомков его не передал. А это, знаете ли, болезненная тема для всех моих кузенов Не белый, не голубой, не светло-бирюзовый или сине-зеленый, а именно синий. В этот раз получилось без удара, но кажется мне, что и прошлого хватило выше крыши. Галлюцинации накрыли больную голову, и теперь я наяву брежу самой отчаянной мечтой.

Звание магистра, служба при королевском дворе и Погодите, это еще не. Сейчас, мы узнаем все об истоках ненависти студеса Офелии Ниловой к. Хм, - декан взглянул на изображение, - а в целом. Отсвет на ее лицо падает именно синий. Но куда более важно выражение этого лица. Оно вам ничего не говорит? Студес Нилова озадачена, и смотрит она отнюдь не на вашу грудь, а на ваш шнурок с трофеями Жемчужная серьга, белый клык на удачу и полупрозрачный камень с трещиной в центре не могли принадлежать одной красотке и уж точно не Ниловой.

Выскочку я бы сразу узнал и не подошел ближе, чем на километр, а то и два. В таком случае жду вас завтра в двенадцатом часу на отработке. Уже открыл двери и неожиданно услышал: Погодники обещали дождь, а пробежать двадцать кругов по полигону и не запачкаться вам вряд ли удастся. Пощеголять обнаженным перед студесом академии и остаться безнаказанным Все же это не я к ней в дом вломился Без каких-либо средств для взлома или захудалого проклятия. Интересно, а как ей это удалось?

Он активировал на столе магическую схему студгородка и указал на руну, что едва заметно мерцала над моим временным жилищем. А могу я узнать, почему вы оставили в охране дома брешь на случай неурочных визитов? Что примечательно визитов для девушек старше восемнадцати, но младше тридцати. Я судорожно сглотнул и едва не выругался в голос.

Крис никогда не говорил о таком уровне безопасности, и я самоуверенно позволил себе нарушить не просто несколько плетений, а десяток правил академии. Добрых снов, доцент Маккой. Из кабинета декана я степенно вышел, но из приемной уже вывалился ошалелый от счастья и неверия.

Да за один лишь взлом охраны меня по уставу академии должны были выгнать взашей с волчьим билетом и печатью на ауре. Или аннулировать два года аспирантуры. Или понизить до студеса выпускного курса, а то и ниже Задумался на мгновение, а затем в волосы двумя руками вцепился. Меня должны были не просто понизить до студеса первого курса, а вычеркнуть из реестра магически одаренных. Я же по охранке ближайшего общежития на спор сеть следилок пустил. Будь я более трезв в ту ночь, несомненно, вспомнил бы устав и отказался от пари, но желанный поцелуй Пенни Ричардс отмел все здравые мысли.

К тому же Крис заверял, что там будет женское общежитие, а, значит, силы я потрачу не зря. И, хотя, от стервы Рич мне досталось куда больше, чем обещалось, в общежитие ни с того ни с сего заселился преподавательский состав. И не сказать, что я в обиде - увидел многое А последнее мне требовалось особенно сильно. Будучи прижатым любвеобильной кикиморой к стене и не смеющим ни вздохнуть, ни сдвинуться с места, я вполне мог стать несчастной жертвой Бюста как все мы звали ее за.

К слову, этим внушительным достоинством профессор была наделена отнюдь не от природы, а от собственного мужа. Желая вернуть угасшим чувствам былую искру, магистр Безори мастерски подправил внешность худосочной супруги и совсем чуть-чуть исказил ее суть, наделил страстью мавки.

Говорят, поначалу он счастливый летал, затем довольный бегал, позже просто улыбчивый ходил, далее замученный брел и даже немного спотыкался. Неизвестно довел ли он себя до ползанья, но ровно через месяц и две недели маг подал в отставку и на развод.

Ни того, ни другого, понятное дело, не получил, а потому сам себе оформил бессрочный больничный и сбежал, оставив всех нас тет-а-тет с вот этим вот недоразумением. Отобьюсь, получу врага среди замов, не отобьюсь, получу полугодовой больничный. Мэрдок из-за ее поцелуя в кому на месяц впал, а ведь он не просто маг, он еще и оборотень, альфа стаи.

Горячее дыхание коснулось уха, я дернулся, Бюст же расплылась в довольной улыбке, ласково заглянула в. Да за что мне такая напасть?! И вид действительно стоящий, композиция выше всех похвал.

Вот прямо сейчас найду ее и убью, осталось освободиться. Вот только с чье помощью? Декан явно порталом вернулся домой. Страж давно на посту, а обход домовых не. Господи, ну хоть кто-нибудь?! Ее коготки медленно опустились к описываемой области. Да кто бы ее сейчас отвлек? И как насмешка всемогущего из-за угла показался край зеленого платья, а затем и Нилова целиком. Девчонка мрачным взглядом окинула композицию моего распятия.

А ведь выскочка знает, что расплата моя будет велика, знает и все равно оставляет с неудовлетворенной Бюст. Я соперниц не потерплю! Вот тут на лестнице раздался истеричный девичий хохот, и я понял, выскочка не ушла! Более того, стоит пролетом ниже и наслаждается бесплатным концертом. Это было последней каплей. Нилову я в тот раз не догнал, а Бюст так впечатал в стену, что она срослась с ней, став чем-то средним между кикиморой и стражем академии. Каменный эльф возможной коллеге обрадовался, даже предложил подменить себя на посту на месяц другой, а вот декан счастлив не.

Его совсем не впечатлил пышный женский зад, торчащий из книжного шкафа в кабинете и внушительный бюст, украсивший стену над почтовым ящиком в приемной. Куда больше Кроссби удивило, как я сумел пробить профессором фактически две стены и при этом сохранить ей жизнь. Удивило, но не потрясло, поэтому вместо двадцати кругов мне предписали пробежать сорок.

Даже не сплел, ибо структура имела отнюдь не плоскую схему, а пространственную. Я грешил на злость, он на мои открывшиеся способности, в виду которых в ближайшем будущем мне следовало подтянуть маг-подготовку, а именно физическую форму и концентрацию. И если по первому пункту я многим магам мог дать фору, то по второму Концентрация была не самой сильной из моих сторон, вернее даже самой слабой.

Сделать что-либо на спор, наперекор правилам, в ущерб законам, вопреки состоявшимся мнениям легко и просто, а из-под палки - сложно, особенно, если тебя на каждом втором кругу отвлекают, а день уже близится к закату. Промозглый дождь продолжает лить, а недалекие студесы отвлекать. Но ранее в академии был лишь один Маккой А теперь вот вы Доцент и наш новый куратор. Нет, я не остановился, как в прошлые разы, и не начал уточнять, за что меня все подбегающие благодарят и с чем поздравляют.

Уже крепко знающий, что за остановку круг мне не зачтется, я рыкнул рыжему: На тридцать девятом я краем глаз заметил, что плюгавый не желает более ждать и под прикрытием зонтика медленно отступает к воротам. Но, бег это не портал переместья, я бросил в студеса проклятием неприкосновенности и он завис в воздухе, смешно перебирая ногами и не имея возможности оттолкнуться от земли и сдвинуться с места.

Тридцать девятый круг я завершил с победной улыбкой, и она украшала мое лицо, ровно до тех пор, пока рыжик не решился сбежать, отталкиваясь от земли воздушными потоками.

И надо отдать ему должное, сообразительности парню не занимать, но и я не лыком шитый. В виду продолжающегося бега немного перестарался, и студес как профессиональный танцор умчался в противоположную сторону полигона, где был пойман стражем.

Теперь понятно, куда он так спешил. Бросил на меня осуждающий взгляд и почти ласково обратился к болезному: Я остановился, и над полигоном раздалось: Сдается мне, секретарю декана уже донесли о происшествии.

Я продолжил нести наказание, едва переставляя ноги и уже всерьез думая над тем, как без лишнего шума испортить связь эхо-порта на территории полигонов. Но тут в памяти всплыла картинка студгородка с инновационной системой маг-безопасности и вопрос отпал сам.

Эхо-порт связан с визором, сочетание их рун я точно видел, а значит секретарю никто ничего не доносил, он сам все. С досады двинул ногой ближайший камень, затем еще один и еще Тетрадь из моих рук с мягким сиянием исчезла, а над полигоном раздалось почему-то поспешное женское: За взлом охранники двадцать кругов, за серию затяжных пируэтов для хлюпика три!

И за порчу два Поднял, и через секунду оно тоже исчезло. А в ответ над полигоном послышался какой-то скрип, возня, тихий ойк и приглушенный голос мужчины: И кто такой умный, ее в приемную пустил?

Первый секретарь или второй? И да, беги на встречу старост факультета, тебя уже ждут. Держась за бок, я побрел в сторону деканата, раздумывая о последних событиях.

Поганая была ночь, поганое утро, день и вечер. Единственное светлое пятно за сутки - я получил доцента, но еще неизвестно как за него поплачусь. Второй курс, двадцать четвертая группа, замечательные студесы. Хотя гномья водка, это вам не графский коньяк. В остальном они такие же шалопаи как и вы Продолжишь в том же духе, получишь по шее.

Он забрал пустой стакан из моих судорожно сжатых рук, вручил стопку листов и металлическое перо с несмываемыми чернилами и знаком приказал - подписывать. Я неуверенно воззрился на договор. Вы легко найдете к ним подход, войдете в доверие и зарекомендуете себя хорошим руководителем, - продолжил Кроссби, - в крайнем случае вам поможет Нилова.

Если вы пару-тройку месяцев за студесами приглядите, тогда у министерства не будет повода лишить вас всех званий, а у меня появится шанс, проверить некоторые догадки на ваш счет. Да и кто бы поверил магистру некромантии и артефакторики, не гнушавшемуся жестких мер наказания от заточения в склепе с мертвецом, до погружения в предсмертное состояние, которое по словам Кроссби, великолепно прочищает мозги.

Среди ночи разбудить меня эротическим слайдом, отправить на больничный профессора Безори, разгромить мои приемную и кабинет, и остаться в стороне? Только сейчас заметил, что между приемной и кабинетом нет половины стены, а на полу остались тонкие трещины от моего плетения.

Делать нечего, кураторство еще не самое страшное наказание за всплеск агрессии в стенах учебного заведения. Тем более, агрессии направленной против профессора. Шестьдесят девять кругов вместо сорока - это значительная величина.

Я перехватил цепкий взгляд одного из секретарей и мрачно усмехнулся. Более мне не придется гадать, кто угостил шоколадом Нилову и по собственной прихоти заставлял меня бегать из-за незначительных остановок. Что ж посмотрим как он потом запоет. К своему личному домику я добрел спустя долгие полчаса, но так и не смог в него войти. Радостное сообщение о том, что я доцент временно обремененный группой студесов, уже коснулось ушей кастелянши, а потому на двери меня ожидало извещение о переезде.

Никаких пьянок, кутежей и драк, а тем более внеплановых визитов полуголых прелестниц в преподавательском общежитии не предусматривалось. Впрочем, об этом я сейчас и не думал, больше всего хотелось лечь и неподвижно пережить два дня тягучей боли в мышцах. Хорошо, что моя новая комната располагалась на первом этаже в самом конце коридора, от запасного входа до нее рукой подать.

А там уже приложить ладонь к двери, дождаться щелчка, сделать два полушага и ничком приземлиться на кровать. Но вместо кровати, я попал в страстные объятия Оливии, видимо, домовиха вместе с моими вещами переместила и мою гостью. Только ее мне не хватало Я пришла, ждала тебя, ждала. А тебя все нет и нет, и я Находясь в затуманенном состоянии, я позволил стянуть с себя куртку и штаны до колен, да так и остался со спущенными, когда Оливия от меня отшатнулась.

Открытка (плейкаст) «Ляля-Люля»

Глаза удивленно округлены, кулачки сжаты. На ней был тонкий пеньюар оставляющий мало пространства для фантазии, и еще меньше для отделки кружевом. Просто таки крошечный постельный гардероб. Ночи с поцелуями на простынях и кусочками льда танцующими по коже! К тому же удивлял подсчет, откуда семнадцатая ночь, мы знакомы меньше месяца, и сегодня отнюдь не среда.

Глимом я не был, ослом тоже - нет, а потому со спокойной душой я вычеркнул Оливию из списка досуга и лег спать. И все бы хорошо, но ближе к рассвету я проснулся в холодном поту, с ужасом представляя, что в любовниках Оливии был не студес с четвертого курса, а профессор Простецкий, проживающий в соседней комнате А Тролле-гном из Гривии мастер аур с золотыми руками и грязной привычкой не мыть эти самые руки, а вместе с ними и всего себя Менее чем через полчаса я уже был на крыльце городского дома платного, а потому очень скрытного лекаря.

Нещадно давил на дверной звонок и надеялся, что за три ночи с ветреной красоткой я ничего лишнего не подцепил. Постучал, заплатил бешенные деньги за консультацию и осмотр и, позвякивая двумя склянками со снадобьем, успокоенный отбыл в академию. Два дня провел взаперти, намазываясь одним дурно пахнущим составом и запивая сладким чаем второй. На фоне этой гадости ноющие мышцы и общая усталость, казались несущественным недомоганием, к тому же позволяли большую часть суток проспать, не замечая вони и послевкусия йода во рту.

Вот и сейчас в предрассветной дымке я увидела Маккоя в нарушителе общественного спокойствия. Неизвестный тарабанил в дверь платного лекаря и тихо чертыхался. Кошмар, этот Бред мне теперь не только видится, но и слышится. А с понедельника еще и курировать нас возьмется. Знала бы, как все обернется, я бы ни за что, никогда не поступила столь опрометчиво. И тут главное не вспоминать, что при столкновении с ним, все мои планы летят к чертям. Как и всегда у ворот меня приветливо встретил каменный страж.

Бабушка просила переслать не только письмо. Ослепительная вспышка, и вот я уже стою под старым кленом на том самом месте, где у меня бесстыдно украли поцелуй.

Вспомнила, вздрогнула от отвращения и потянулась вытереть губы. Не единожды я приказывала себе забыть эту нелепость, и всякий раз переживала ее как в первый. Было бы проще не перекликайся оно с бабушкиным гаданием Помнится мне было меньше пятнадцати, очередной испорченный вечер и кавалер лично представленный дедушкой.

Он был красив, смугл, свободен, не слишком знатен, но таинственно богат. Этакий пират без повязки на глаз и протеза, обладатель всех конечностей и, к сожалению, всех грехов. Я не потерпела поползновений, он поджога.

Он закрыл меня на две недели, в течение которых бабушка развлекала, как могла. Но поймали меня не только на воровстве, но и заподозрили в еврейском происхождении и придуманной биографии. Так я очутился в этой зоне, где воры, попрошайки и жиденята смешались в одну нечистую компанию.

Тогда еще зона охранялась штатскими охранниками. До зоны я прошел тюрьму, гетто, спецприют, несколько полицейских участков, и школу квалифицированного бродяги завершила улица и зона.

Нет, я уже не беспомощный летний пацан, каким был в начале оккупации города фашистами. Я опытный уличный пацан. Меня всё время хотели уничтожить за то, что я еврей.

Я не понимал этого раньше и не понимаю. У меня одно средство сопротивления и защиты - побег. Бежать я решил с рассветом в понедельник, когда охрана будет дрыхнуть после воскресной пьянки. Этот побег - последний.

Я перебираю в памяти свои неудачи. Первый побег из зоны Наша группа работала на строительстве сарая. Надо бежать в хоз-блок.

Наш охранник дремлет с винтовкой между колен. Его будят, он кивает на. Я бегу за топором. При входе в хоз-блок винтовая лестница выше забора. Бросаю топор под ноги, взлетаю по винтовой лестнице наверх, перепрыгиваю через перила Здесь, на свободе, надо как-то выживать, болтаться по улицам, по базарам, высматривая какую-нибудь добычу.

Выбирать место для ночлега в каких-то грязных квартирах в повалку с пацанами или идти в город, искать старых знакомых нашей семьи и просить помощи. А это совсем даже не безопасно для них и неловко для. Выбираю привокзальную и базарную суету. В саду около вокзала всегда собирается блатная и приблатнённая публика, бродяги, попрошайки, проститутки. Здесь всегда можно встретить своих пацанов и корешей по зоне. В этот первый побег я сразу нашёл. Так его прозвали за маленький рост и морщинистую веснущатую мордочку.

Он ещё в зоне учил меня понтовать, делать жалобную рожу и блеять про голод и несчастья. Правда, классным попрошайкой я не стал: Но нас со Старухой связало приключение: Мы оказались в полицейском участке на Градоначальницкой улице. Я бывал уже в этом участке и чувствовал себя уверенно. Нас заперли на открытом всем ветрам балконе. Ни воды, ни куска хлеба не дали и забыли про. Дело шло к ночи, темнело и мы мёрзли на балконе. Но прыгать с балкона было страшно: Выбора нет, прыгаем с балкона Утром, как на работу, бегу к вокзалу.

Кто его так назвал - не знаю и он не говорит. В зоне он бывал не. Это он учил меня блатному ремеслу. Однажды он позвал меня в летнее кафе в городском саду. Денег у меня не было, но Золото показал мне полмарки. Он придирчиво выбирал столик. Он заказал бутылку кефира на двоих. По его команде я придержал клеёнку на столе, а Золото выдернул из-под клеёнки скатерть. Он считал себя умудрённым блатным: Когда же ночью проникли в склад, там оказалась только одна большая круглая корзина, наполненная яйцами.

Золото долго ругал себя за ошибку. Но всё-таки мы набили торбы яйцами, прилично измазавшись в желтке. Поймать нас было проще простого, но румынские полицаи не слишком усердно несли службу. В вокзальной суете быстро летит время. Толкусь здесь с пацанами. Иногда я хожу в город. Забегаю к старым знакомым нашей семьи естественно, не евреям. Несмотря на опасность, многие меня принимают хорошо, кормят, приводят в порядок мою одежду, иногда предлагают переночевать.

Я стараюсь не подвергать их опасности и чаще отказываюсь. Спрашиваю, что за. Намечается ночью вскрыть железнодорожный вагон, стоящий на путях, обрезать с диванов отделку. Мне не очень нравится это дело, но отказаться не могу. Могут за отказ морду набить.

Первый союзник кореш Толяна крутой пацан Венерик. Не знающих блатного языка презирает. Я стараюсь с ним подружиться. Ему нужны лезвия для вечерней операции, но они, по случаю, есть у. Я даю два лезвия Венерику. Он сортирует их и как-то особенно, сквозь зубы, говорит, пришептывая: Одно для тешофок, другое для портоф - так я узнаю, что Венерик карманник и к тому же, оказывается, еврей.

Юрий Крашевский - вопросы и приветы - актёры - знаменитости в кино - Кино-Театр.РУ

Толян и Венерик открывают вагон. Мы вбегаем, обрезаем бархат с диванов и смываемся. Толян и Венерик уходят. Мы прижались к забору. Нас человек шесть - семь. Патруль вырос как из-под земли. Клацнув затворами, нас ведут на вокзал и сдают охране.

Запирают в холодное большое помещение. Хлеба не дают, воды не дают, но, спасибо, не бьют морду. Утром нас собирают, на смешанном языке объясняют, чтобы мы вели себя смирно, как арестованные, и ведут Господи, ну откуда они знают про неё?! Они сбежали до захвата зоны гардиянами, другие вообще попадут туда впервые. Я же единственный, кто сбежал из-под стражи.

Ардмир Мари. Бред и компания

Колония встречает нас диким воплем пацанов. Бросается на меня как дикий пёс: Тут же падаю и сворачиваюсь. Он долго тычет в меня сапогами, а я нарочно ору так, будто меня убивают. Вбегает офицер и битьё прекращается.

Так неудачно и грустно закончился этот побег. Я вспоминаю о нём как о неудаче, а не моей ошибке. Меня оставили в покое и скоро о побеге забыли.

Я опять работаю на стройке. И обдумываю план следующего побега. Второй побег из зоны Работаю под началом взрослых. Мастера у нас все из тюрьмы: Поиски жидов отошли на второй план. Я получаю приказ подняться на крышу бани и помогать перекладывать черепицу. Баня высокая, с двухскатной крышей, стоит вдоль забора.

Фасад смотрит на задний двор, а задняя стена совпадает с забором. Если перебраться через конек крыши, то тебя уже не видно со двора. Ты вроде уже за забором. Мой мастер - усатый разговорчивый хохол. Стучит по крыше и всё время говорит. Наконец ему что-то нужно и он спускается по лестнице. Мне жаль, если у него из-за меня будут неприятности. Переваливаюсь через конек крыши, сползаю к её краю и в мгновенном страхе хватаюсь за край черепицы. Вишу одно мгновение на высоте В глазах всё померкло.

Но чувство опасности возвращает сознание через 1 - 2 секунды. Оказывается, я попал ногами в мелкую канавку и резко стукнулся задницей о землю. На поле женщины, они машут мне и кричат. Беги скорее - беги, что есть мочи. Сзади слышу глухие одиночные выстрелы. Если это в меня, то уже поздно. Скорее всего гордияны стреляют куда попало, чтобы оправдаться перед начальником и попугать оставшихся пацанов. Я опять на воле! Пойти к тем из наших друзей, кто готов дать мне крышу и оказать помощь.

Вернуться к старому всегда успею. Пацаны оценили мою удачу с побегом. Идём на первое. В будке на привозе на краю козырька висят башмаки.

Хозяйка поворачивается ко мне Толяна и след простыл. Догадавшись о моей роли, хозяйка поворачивается в мою сторону, но меня уже там. Все они в кармане у Толяна. Он не только самый старший, но и самый ушлый. Но всё же наливает, как и Толяну, как и Венерику, полный стакан. Очнулся я на пляже в Аркадии. У моих корешей озабоченные морды. Думал, что ты уже - труп! Толян искренне рад, что я жив. Венерик демонстративно презрительно цвиркает слюной на песок. Толян идти не захотел.

Будешь у них век шестерить. Ночуем в Доте на углу Преображенской и Херсонской. Толян научил меня спать вдвоем валетом, согнувшись в коленях так, чтобы голова каждого лежала на коленях другого. Утром нас метлой вышибает дворник. Вы еще поспите. А мне потом убирать и отвечать за вас! Как вас патруль не забрал. Каждую ночь проверяют, а тут не заметили - он ещё долго орал как резанный. Поедим, пока марки.

А Дотов в городе. Действительно, таких Дотов в городе множество. Они были построены в блокаду на случай уличных боев. Румыны не стали их разрушать. Более того, поддерживали и укрепляли. Видно, боялись советского десанта. Как порядочные идём завтракать. Толян останавливается и хлопает себя по лбу.

И мы выбрали подходящий столик в уличной обжорке у Городского сада. Пока выпили две бутылки кефира, за пазухой Толяна оказалась приличная скатерка.

На соседней улице он отдает ее. Я ухожу до ночи, а может быть и до завтра. Я ошарашен и оскорблен. Ни с того, ни с сего бросить меня одного посреди города! Толян видит мою обиду и расскалывается. Оказывается, у него есть дом. Квартира с кухней, ванной и балконом. Но дома что-то произошло. Отца нет давно, а мать, похоже, живет с немцем. Вот Толян и ушел в беспризорники и строит из себя блатного.

Он умный, ловкий и не трус. Я помню, как в загон привезли больших пацанов. Но он не сдрейфил и отстоял свой авторитет. И драки большой не. И хотя он ушлый, пацанами пользуется как шестёрками - мне он нравится. Он не заразился антижидовской болезнью. Толян ушел, а я один бреду по знакомым улицам. Что меня понесло на Новый базар? Брожу между опустевшими торговыми рядами. Наконец нахожу открытую будку. Ночью меня поднимает патруль. Недалеко, на углу Херсонской и Конной улиц, напротив театра.

В подвале группа взрослых мужиков. Похоже, они попались за пьянство. Как я понял, все они с Нового базара. Им очень хочется воды с похмелья, но они не решаются попросить ночью. Нашелся для них выход: И я, наивный пацан, настойчиво стучу в дверь. Слышу тяжелые шаги и ругань. Ну, какой у меня язык?

  • Брэд Питт решил пережить конец света на Мальте
  • Крипипаста {RUS}

Я знал самые простые, необходимые румынские слова. Поэтому, не применяя никаких вежливых выражений, кричу часовому по-румынски: И просовываю в квадратное окошечко зеленую литровую бутылку. Хорошую, тяжелую литровую бутылку с крепким дном. Наверное, часовой был взбешен тем, что его разбудили ночью, да ещё и потребовали воды совсем даже не в вежливой форме.

Сила у часового. Бутылка, как снаряд, влетела обратно, ударив меня в лицо. Показалось, в меня выстрелили. Слышу треск собственных зубов, звон разбившейся о мое лицо бутылки и ругань часового. Сквозь туман вижу огромного румына, влетевшего в камеру.

Он хватает меня за рубаху. Она с треском лопается, я оказываюсь брошенным на нары. До утра я как в бреду. Рот полон соленой жижи. С лица течет кровь. Мерзавцы, втравившие меня в историю, посмеиваются. Но тут опять подъем.

Побег - тропа сопротивления

Нас ведут к комиссару. Увидев меня, комиссар возмущенно говорит своим жандармам, что бить детей нехорошо. Оказывается, и в полиции есть нормальные люди. Пьяниц выгоняют, предварительно стукнув по голове толстой книгой и дав пинок под зад. Мне назначают сопровождающих и везут в колонию. Везут еле живого два полицая трамваем, потом на попутной телеге.

Зона встречает меня хмуро. Гардияны и пацаны сбежались посмотреть на то, что от меня осталось. Просто уложили в кровать в отдельном чулане и поручили дежурному гардияну присматривать за.

Алексей Каратаев "Аллилуйя"

Так грустно закончился мой второй побег из этой зоны. Лежу, жалею себя и клянусь себе сбежать опять и не попадаться. Лежу один, только наша добрая повариха Нюра пытается кормить меня ложечкой. Увидев, что я не могу есть изувеченным ртом, она привела незнакомую мягкую, добрую женщину, видимо сестру или врача. Без всяких лекарств, с одним блестящим инструментом она освободила рот от остатков передних зубов, несмотря на мои стоны и слёзы. Я, наконец, смог что-то есть с ложечки.

Никто из охраны меня не беспокоит. Я имею полную возможность перебирать в памяти события и тяжко переживать свои неудачи. Тревожное эхо тюрьмы В памяти оживают картинки совсем еще недалекого прошлого. Наш красивый трёхэтажный дом на улице Кузнечной. Сначала большая двухкомнатная квартира. Мама - домохозяйка, папа большой, сильный, брат Лёнчик, старше меня на 6 лет, а мне только 7. И вдруг всё кончилось: Потом война, в дом попали две бомбы. А ешё позже, когда мне было уже 11,5 лет, пришли немцы и румыны и мы оказались в тюрьме.

Я никак не мог понять, чем мы евреи отличаемся от. Маму, тётю Голду, бабушку Зину погнали из тюрьмы в село Дальник и там убили. А я и Лёнчик попали в рабочую команду. И я не понимал, за что убивают евреев. Но стал прислушиваться и узнал, что евреи жадные, любят деньги, всех обманывают и к тому же трусливые. Мне было очень плохо от этих дум.

Вот так это. Работали мы целый день: Сносили в склад награбленное у евреев барахло и хорошие вещи. А евреи в тюрьму всё пребывали. В тюрьме страшнее голода нас мучила жажда. На всю тюрьму один колодец.

А в тюрьме тысячи людей. Мы подходим к колодцу. Огромная толпа колышется в диком танце. Вправо-влево, назад-вперед над толпой взлетают руки с чайниками, ведрами и кружками. Гул толпы взрывают вопли раздавленных людей.

Несколько солдат на лошадях врезаются в толпу, орудуя резиновыми дубинками. Под их ударами люди падают замертво.

Трупы оттаскивают и складывают в стороне. Под ногами грязь и вода, люди скользят и падают. Кто упал - уже не встает. Счастливчиков, набравших воду, не. Даже если кому-нибудь удается зачерпнуть ее из колодца, как он пронесет воду сквозь эту толпу! Но что мы будем пить? Я крепко держу брата за руку. Я его ни за что не пущу в эту мясорубку! Перед нами стоит огромный дядька. В руках у него ведро, полное воды. Неужели он не шутит? Пробиться сквозь эту толпу и предлагать воду просто так! Я могу ишо достать.

Хады, они нас пхают кобылами в морду. Пусть бы он мине попался где-нибудь на Дальницкой! Действительно, если бы румын попался в руки такому дядьке Он на голову выше Лёньки. У него широченное лицо с толстым мясистым носом и квадратным подбородком. В прищуренных глазах бушует ярость. Руки сжаты в кулаки, величиной едва ли не с мою голову. На нем короткое зимнее полупальто и серые парусиновые брюки. Весь он еще живет дракой, борьбой за воду. Я смотрю на него, не отрывая губ от края ведра.

Мы им, хадам, это вспомним, только вискочим отсюда. Это я вам говору, Абрам Фрумкин. Я пью и ничего не вижу. Я чувствую, как меня окружают люди: Они тянут к ведру кружки, консервные банки, стаканы и даже детские песочные формочки. Вода льется из ведра в кружки, банки и детские пригоршни. Волосатые руки на ведре побелели от напряжения.

Если бы они попались ему на Дальницкой! Это чтобы нас в нашей Одессе мурдовать какой-то шантрапе! Нет, пацаны, мы им это вспомним. Живите, пацаны, не поддавайтесь! Чтоб эти мусорники нашу Россию взяли! Да хрен им в зубы! Пацаны, им Россию не одолеть и никому не одолеть, значит, и нас не одолеть. Все равно мы - Россия.

Я конечно не точно запомнил твою фамилию. И слова возможно не. Но смысл твоих слов, твой образ сильного человека мне не забыть. Это ты вдохнул в нас энергию и желание защищать свою жизнь. Придёт время и мы отомстим фашистам. И прежде всего мы убежим из тюрьмы.

И люди убедятся, что мы не трусы. Лёньчик ушел в город с бригадой по разборке баррикад и сбежал. Я с помощью милых, добрых и главное красивых еврейских женщин, запудривших мозги охранникам, сбежал прямо из главного входа в тюрьму. Придёт время и я расскажу об этом удивительном побеге. И сейчас я лежу, жутко страдаю от боли во рту, но горжусь тем, что мы поступили как учил нас Абрам Фрумкин.

Мои воспоминания прерываются приходом поварихи Нюры и доброй медицинской сестры. Они осматривают меня, кормят ложечкой и рассказывают новости. Оказывается, пока я лежал в колонии, произошли изменения. Прежде всего мне приказали встать и идти на работу со всеми. Узнал, что на днях приезжали важные толстые румыны и самый главный приказал с окон решётки снять. Вместо офицера поставили худенького придурка с гитлеровскими усиками.

Толчком к побегу послужил полученный штрафной приказ чистить солдатский туалет. Я уже не тот, что был в 11,5 лет. У меня есть гордость. Солдатским дерьмом я заниматься не. Бегу в ближайший понедельник на заре. На окнах нет решеток, но гордияны специально заставили окна высокими шкафами.

Окна высокие, стрельчатые, Над шкафами маленькое отверстие.