Вся милиция знакома прокурора

psychverprisheart.tk: Назван первый подозреваемый в убийстве саратовского прокурора

В прокуратуре говорят, что их шеф улетает в Хакасию, но его вероятного отдыхать президент Владимир Путин и вся элита страны. Милиция активизировала работу. Не посмотрю на то, что мы давно знакомы. Прокурор нажал одну из кнопок щита-панели селекторной связи и . Вся беда накону. Вся жизнь-борьба. Вся жизнь-театр. Вся милиция знакома, прокурор родимый зять. Вся милиция знакома: год сиди.

Не помните, как вы объяснили её появление на первом допросе? Подумаешь, шесть лет прошло! Я могу вам напомнить. Что было, то сплыло. Теперь я говорю правду: Только когда Марго шла к вокзалу, встретил я её и сказал: Она засмеялась и говорит: Ну, я и попробовал: Только я своё отсидел.

Живу теперь честно, работаю… Придраться не к чему, так вы старое дело пришиваете? Во-первых, Клинов опознал волосы дочери, во-вторых, Ерыгин был знаком с ней и постоянно грозил убить, что подтверждалось показаниями Бакуновой, Архиповой и Пулгерова.

И в-третьих, человеческая кровь на френче, отобранном у Жоры Тарзана через две недели после исчезновения Маргариты. Все это приводило к единственному выводу — Маргариту Клинову убил Ерыгин. Правда, сразу же после обнаружения скелета я послал в Москву череп на исследование известному антропологу профессору Герасимову с просьбой восстановить черты лица убитой. Однако ответ из Москвы задерживался, а время шло. Ерыгин оставался на свободе.

Где гарантия, что он не скроется? А если сбежит, сам себе не прощу, да и начальство по голове не погладит. И я принял решение: И конечно же, не подписку о невыезде, а заключение под стражу. Но если подписку о невыезде я как следователь мог избрать самостоятельно, то с арестом дело обстояло сложнее: А Николай Варламович Хохлов, прокурор нашего района, как об этом хорошо знали работники милиции и прокуратуры, обычно не спешил давать такую санкцию.

Во-первых, обвиняется он в тяжком преступлении, во-вторых, в прошлом дважды судим, да и сейчас характеризуется не лучшим образом, а в-третьих, мне казалось, что доказательств, уличающих его, собрано вполне достаточно. Но, увы… По мере того как Хохлов листал дело, лицо его хмурилось все больше и. Прокурор слушал внимательно, потом перечитывал какие-то протоколы допросов, снова задавал мне вопросы, по характеру которых нетрудно было догадаться, что он не разделяет моего оптимизма.

Хохлов считал, что само местопребывание трупа кажется подозрительным. Зачем надо было Ерыгину выбирать для убийства такой отдалённый район они с Клиновой жили на другом конце городада ещё прятать тело на чердаке многолюдного дома.

Я в свою очередь как раз это обстоятельство пытался повернуть в сторону своих выводов. Ещё я напирал на личность Ерыгина: На это Хохлов возразил, что, мол, Жора был вором, а не убийцей, и, судя по всему, действительно любил Маргариту Клинову, а поэтому не мог так просто решиться на убийство. Вышел я от прокурора совершенно подавленный. Разумеется; ни о каком аресте Ерыгина не могло быть и речи. На следующий день, как только я пришёл на работу, ко мне заглянула секретарь прокуратуры.

Волнуясь, я стал искать, чем бы вскрыть толстый пакет, и, ничего не найдя, оторвал край рукой. Лицо Клиновой я знал наизусть — в деле было несколько её прижизненных фотографий.

Не стану описывать то состояние, в котором я взял фотографию рисунка головы, присланного профессором Герасимовым, одно замечу: И что же вы думаете: Крепко ухватился за первую удобную версию.

А дальше — как снежный ком. На допросе Бакуновой я, выходит, не столько старался выяснить обстоятельства дела, сколько сам толкал её конечно, непроизвольно к тому, чтобы она помогла мне обосновать мою версию. То же было и с Архиповой, и с Пулгеровым. Идти объясняться с Хохловым было для меня мучительно. Кому приятно признаваться в собственном заблуждении. Я ждал разноса, но прокурор выслушал меня спокойно. Тут можно и ошибиться… Я облегчённо вздохнул и, желая как-то закрепить позицию Николая Варламовича в сложившейся ситуации, в знак согласия с ним закивал головой, бормоча что-то нечленораздельное: Мы ведь люди… Но не должно!

Не имеем мы права ошибаться, когда речь идёт об аресте… Знаешь, человек сам по себе крепкий, а вот судьба у него хрупкая. Сломать её нетрудно, особенно тому, у кого власть… А у нас с тобой не просто власть, а большая… С того разговора прошло вот уже скоро тридцать лет, а я не могу забыть. Вспоминаю о нем каждый раз, когда приходится решать один из труднейших вопросов — о взятии под стражу. Теперь-то я отлично понимаю, что Николай Варламович Хохлов не был перестраховщиком… В тот день мы с прокурором просидели часа два, не меньше.

Прикидывали, как и что по этому делу предпринимать. Даже вместе составили план следственных действий. А когда я выходил от него, услышал возмущённый голос. Увидев меня, старичок бросился ко мне, схватил за руку: Я первым нашёл скелет, а вы меня совсем забыли! Всего один раз допросили и больше не вызываете… Я пригласил Дятлова а это был он к себе в кабинет. Мне уже было известно, что все жильцы дома называют Дятлова не иначе, как Шерлоком Холмсом за его пристрастие к расследованию замысловатых и запутанных домашних историй.

Бездействие милиции и прокуратуры. или опять коррупция? - Политика и Общество - Diesel Forum

Титул этот закрепился за ним после одного случая. Года два назад женщины третьей квартиры стали получать анонимные письма, порочащие их мужей. Жена одного инженера стала ежедневно устраивать такие скандалы, что даже обитатели соседних домов плотно закрывали окна. Все женщины квартиры подозревали друг друга, и страсти разгорались с каждым днём. Кто-то из мужей обратился за помощью к Спиридону Никитовичу, и тот охотно принял на себя миссию сыщика.

Он прежде всего собрал все письма и установил, что они написаны одним и тем же детским почерком. Появилось предположение, что кто-то из мамаш с целью конспирации пользуется услугами своего ребёнка-школьника.

А так как в квартире оказалось шестеро школьников, Дятлову пришлось с каждым из них завести дружбу. Никто не знал, какими таинственными путями шёл Спиридон Никитович в поисках истины, но только через два месяца народный суд осудил виновницу междоусобной войны.

На его защите - вся милиция, прокуратура, суды (Томск)

Выходит, что мы с вами неправильно чердак рисовали, а значит, неправильно и думали. Мы с вами все правильно нарисовали. Мы чердак-то новый нарисовали, а надо было изобразить его по-старому. Вы же сами сказали, что убийство произошло шесть лет назад! Оба дома под одной крышей, но их чердаки разделяются перегородкой, что мы с вами и нарисовали.

А теперь вот, оказывается, эта самая перегородка поставлена всего три года назад, а раньше чердак общий. Так, выходит, труп могли занести из того дома. Сообщение Дятлова давало действительно новые возможности или, как теперь говорят, информацию для размышления.

До этого нас мало интересовали жильцы дома No 23, когда-то имевшего общий чердак с домом No Другое дело теперь… В ходе проверки, которую по моей просьбе тщательно проводили сотрудники уголовного розыска, нас заинтересовала некая Лабецкая Елена Ивановна, лет сорока, медсестра.

Последние пять лет она нигде не работала, но жила на широкую ногу. Возможным источником дохода были поклонники, которых, кстати сказать, она часто меняла. Но выяснилось, что это было не. Напротив, как правило, она сама их щедро угощала, а некоторым даже делала солидные подарки.

Кому новую рубашку, кому — брюки, а одному мужчине даже новый шевиотовый костюм купила. Инспектор уголовного розыска сообщил, что прежде Лабецкая работала в родильном доме, где якобы помогала врачу делать аборты, которые в то время были законом запрещены.

Я разыскал уголовное дело, по которому действительно был осуждён врач. Судя по материалам этого дела, врач всю вину взял на себя: Но лейтенант, который проверял этот донос, в своей справке констатировал: Это было три года. По этим данным можно было предположить, что на чердаке был найден скелет одной из тех, кто решил воспользоваться услугами Лабецкой. Антисанитария, недостаточность квалификации ведь она всего-навсего медсестра могли привести к трагическому исходу.

Но это была лишь одна из новых версий. Чтобы проверить её, можно было вызвать на допрос Лабецкую. И тогда я принял решение: Но обыск я мог сделать тоже с санкции прокурора. Правда, в нетерпящих отлагательств случаях следователь может произвести обыск и без санкции прокурора, но с последующим сообщением прокурору об этом в суточный срок.

Не скрою, когда я шёл к Николаю Варламовичу за разрешением на обыск, то изрядно волновался: Прокурор молча прочитал постановление, так же молча поставил свою подпись, печать и только после этого тихо сказал: Меня и понятых она встретила спокойно.

Сейчас октябрь, а последний аборт я сделала в феврале. Сами понимаете, амнистия все списала. Стало возможным начать новую жизнь.

И я её начала. С понедельника иду работать в поликлинику. Вот копия приказа… Сквозь приоткрытую дверь спальни я увидел зеркальный шкаф и на нем горку разных чемоданов. При осмотре вещей я обратил внимание на то, что многие платья переделаны с большего размера на меньший. Это было заметно по старым швам и чрезмерно большим запасам.

Я спросил Лабецкую о причине переделок. Не ожидая, видимо, такого вопроса, Елена Ивановна растерялась и стала рассказывать, как ей однажды случилось очень дёшево купить на рынке несколько платьев, которые хотя и не подходили по размеру, но очень ей понравились, и она решила их переделать. В чемоданах оказалось несколько заграничных отрезов и много других вещей. Лабецкая заявила, что все они куплены ею вскоре после войны лично для себя и никакой спекуляцией она не занимается. Осматривая сами чемоданы, я обратил внимание на подпись, которая была сделана на внутренней крышке самого большого, из искусственной кожи.

Надпись была на немецком языке и в переводе гласила: На мгновение в глазах женщины промелькнул страх, но она тут же овладела собой и почти спокойно ответила: Это моя двоюродная сестра. Я подавала в домоуправление заявление о том, что она поживёт у меня несколько дней. Она ехала из Германии и оставила мне эти чемоданы и ещё кое-какие вещи. Где Смирнова живёт сейчас? Даже не знаю почему… Уже заканчивая обыск, я обратил внимание на красивую серебряную шкатулку. На её крышке было выгравировано: И, представьте себе, кое-что дарили.

К объяснениям, которые прислала Мюллер, были приложены две фотокарточки старшины медицинской службы Елены Федоровны Смирновой, демобилизованной из армии 15 августа года и выехавшей к месту постоянного жительства в Мурманск. Когда я взглянул на фотографию Смирновой, то невольно вздрогнул.

Вытащив из сейфа снимок лица, восстановленного по черепу профессором Герасимовым, и приложив его рядом с фотографией Смирновой, я удивился их поразительному сходству. Тот же узкий монгольский разрез глаз, тот же овал лица и припухлость губ. На снимке, присланном профессором, она была гладкой, а у Смирновой красовалась копна пышных вьющихся волос. Я немедленно созвонился с прокуратурой Мурманска и попросил срочно навести справки о судьбе Елены Федоровны Смирновой.

На следующий день передо мной лежала телеграмма: В августе года родители получили письмо Елены с обещанием приехать в Мурманск, но не приехала. Вскоре родители получили письмо, что Елена Смирнова осуждена за спекуляцию. Родителям не удалось установить, когда и кто осудил дочь. Розыск не дал результатов. Бросив на них беглый взгляд, Лабецкая недоумевающе пожала плечами. Ошибка тут какая-то вышла… Лабецкая взглянула на Смирнова широко раскрытыми от ужаса глазами и попятилась к стене, словно перед ней возникло привидение.

Графическая экспертиза установила, что этот почерк принадлежит. Вот, познакомьтесь с заключением… Вы писали родителям Смирновой о том, что их дочь осуждена на семь лет за спекуляцию? Я положил на стол фотографии Елены Смирновой, полученные от фрау Мюллер. Но только я неправду сказала, что она моя сестра. Она была моей хорошей подругой. Она была для меня ближе, чем сестра. Поэтому я так и написала в домоуправление, можете проверить. Тратить сейчас время на выяснение, почему Лабецкая в своё время выдавала Смирнову за свою сестру, мне не хотелось.

Это могло увести наш разговор в сторону. Я решил продолжать атаку на противника, не давая, как говорится, ему передышки: Лабецкая схватила бумагу дрожащими руками, буквально залпом прочитала её, а потом ещё раз и ещё.

Лабецкая почти выхватила фотографию из моих рук, и я заметил, как встретились взглядом та, что сидела сейчас напротив меня, и та, которой было не суждено увидеться со своими родителями в августе тысяча девятьсот сорок седьмого года. В кабинете наступила напряжённая тишина. Вдруг фотокарточка выскользнула из рук Лабецкой, и она лишилась чувств. Часа через три после ареста Лабецкой мне позвонили из милиции и сообщили, что обвиняемая сама просится на допрос. Я не хотел упускать такого случая и распорядился срочно доставить её в прокуратуру.

Только прошу вас записать в протокол, что я сама решила чистосердечно признаться. Елена Ивановна вытерла слезы маленьким голубым платочком и начала свою исповедь: Её часть долго стояла в нашем городе.

Потом Смирнова уехала на фронт, и больше я о ней ничего не слышала. И вот в сорок седьмом году, кажется, в конце августа она заехала ко мне по пути из Германии. Сказала, что едет домой и хочет остановиться у меня погостить, посмотреть город.

Потом рассказала о своём неудавшемся замужестве: Тогда он признался, что у него есть жена и двое детей. Лена не захотела разбивать чужое счастье. Она ушла от него, несмотря на то, что была в положении, на четвёртом месяце. Она умоляла меня сделать ей аборт, так как страшно боялась отца. Все твердила, что за такой позор он её убьёт… Я не хотела делать, отговаривала её. На четвёртом месяце это опасно. Но она была готова на.

Даже письмо хотела написать, чтобы за все последствия винили только её. Но я ведь знала, что в случае чего это письмо мне не поможет. Долго я не соглашалась. Как предчувствовала, чем это кончится. Но Лена так умоляла, так терзалась… — Лабецкая снова поднесла к глазам платочек и попросила воды.

Я во всем призналась. У меня осталось много вещей Смирновой, но эту шкатулку подарили мне… Итак, следствие подходило к завершению, и я мог бы к собственному удовлетворению и облегчению закончить, наконец, это запутанное, сложное дело и передать его в суд. Теперь, кажется, ни у кого не могло возникнуть и тени сомнения, что виновницей смерти Елены Смирновой является Лабецкая. Её признание было убедительным, логичным и подтверждалось всеми другими материалами дела.

Она, медицинская сестра роддома, ещё в войну занималась производством абортов. Смирнова, будучи знакомой Лабецкой, конечно же, знала о её возможностях.

Потому-то, желая прервать беременность, она и заехала к. Вряд ли она приехала бы к ней в другой ситуации. И особенно часто — когда операцию делают не врачи, да ещё в антисанитарных условиях… Казалось, что теперь уже можно ставить точку и приступить к составлению обвинительного заключения.

Можно, но я этого не делал, хотя сроки следствия подходили к концу. Где-то там, подсознательно, вопреки моей воле, рождались сомнения, возникали вопросы, на которые я не мог дать исчерпывающего ответа. Вспоминалась та нервная поспешность, с которой стала каяться Лабецкая. Не для этой ли цели Лабецкая на случай разоблачения подготовила версию о неудачном аборте? Была ли Смирнова беременной — вот главный вопрос, вставший тогда передо. Чтобы ответить на него, требовалось найти медицинскую карточку Елены Смирновой того далёкого года и того, кто был или мог быть отцом так и не увидевшего свет ребёнка.

Вопреки ожиданиям, мне удалось довольно быстро установить и то и другое. Буквально через неделю я уже беседовал с Алексеем Антоновичем Петровым, приехавшим из Воронежа, где он работал главным врачом одной из городских больниц.

В году он был тем самым лейтенантом А. Петровым, который подарил своей любимой Ёлочке — так он называл девятнадцатилетнюю Лену Смирнову — серебряную шкатулку, которая через девять лет обнаружилась в квартире Лабецкой. Правда, я ещё не предъявлял ему эту шкатулку для опознания, но был абсолютно уверен, что это. Узнав, в чем дело, Алексей Антонович поведал мне историю своих отношений с Леной Смирновой. Они служили в одном госпитале — он хирургом, она — медсестрой.

Но о регистрации как-то не задумывались. Во время войны некогда было, а после войны решили сделать это на родине. Потом Лена стала расстраиваться из-за того, что у них не было ребёнка. Врачи установили у неё бесплодие, но сказали, что после санаторного лечения она может стать матерью. Супруги решили, что Лена должна уехать на родину, чтобы полечиться. Из Германии Смирнова уехала в августе сорок седьмого года, а через два месяца Петров получил письмо от её родителей о том, что Лена осуждена на семь лет за спекуляцию.

Он обращался во многие учреждения, но отовсюду получал один и тот же ответ: Сначала Петров думал, что она стыдится писать из заключения, а потом решил: Да и время сыграло свою роль — встретил другую. Сейчас у него жена и двое сыновей-близнецов. Когда я среди других вещей предъявил Петрову шкатулку, он сразу опознал её и подробно рассказал об обстоятельствах, при которых он подарил её в году.

Теперь, когда картина окончательно прояснилась, я решил провести последний допрос обвиняемой. Лабецкая вошла в кабинет и, вновь увидев трех сидящих у окна мужчин, испуганно-вопросительно взглянула на.

Один Анатолий Аркадьевич, другой Афанасий Андреевич, а третьего я даже не помню, как звали. Я решил раскрыть перед Лабецкой все карты: Ту самую, что подарил Смирновой.

Когда протокол был оформлен и подписан, я отпустил всех, и мы остались с Лабецкой одни. Но она даже не взглянула на. Это имя, вероятно, вам знакомо.

Доцент Власов консультировал больных в том роддоме, где тогда работали и. По вашей просьбе он осматривал Смирнову 5 сентября года. Я подал ей стакан воды. Она сделала судорожный глоток и залилась слезами. Я все расскажу… Несколько секунд были слышны только всхлипывания. Потом Лабецкая сама протянула руку к стакану с водой, двумя глотками осушила его до дна и сказала: Она рассказала о том, как в конце августа года совсем неожиданно явилась к ней на квартиру Лена Смирнова, которая просила показать её профессору.

Лабецкая обещала договориться с доцентом Власовым. В знак благодарности Смирнова подарила ей одно красивое платье, хотя в её чемодане их было много, очень. В душе Лабецкой одновременно вспыхнули зависть и ненависть к Смирновой. За то, что у неё было все: Ночью Лабецкая задушила подушкой спящую подругу… Нет, она вовсе не хочет оправдываться и вводить в заблуждение следствие.

Она признает, что убийство было совершено из корысти… В тот день, когда я направил в суд дело по обвинению Лабецкой в умышленном убийстве, ко мне пришёл Матвей Михайлович Клинов.

И по его счастливым глазам, в которых, однако, стояли слезы, было понятно: Невольным виновником этой радости оказался. В результате моих запросов была найдена его дочь. И вот через шесть лет она приехала навестить отца. Но, честно говоря, его рассказ был и горьким испытанием для. Это был упрёк моим ошибкам и заблуждениям, которые, слава богу, удалось исправить. Старик пришёл поделиться со мной, как по своему недосмотру едва не потерял дочь.

Но, к счастью, ей встретился хороший парень. С ним она и уехала а вернее сказать, сбежала на Дальний Восток. Подальше от Жоры Тарзана и его друзей. А не писала о себе, потому что боялась, как бы Ерыгин её не нашёл и жизнь её не поломалась.

Вероятно, прокуратура не знакома с аксиомой «Dura lex, sed lex»

Клинов бережно протянул мне любительскую фотографию. Девочка лет пяти с большим бантом и смеющимися глазами. Я верю в это, товарищ следователь. Я ещё толком не успел освоиться на новом месте, как вызывает меня прокурор Алексей Платонович Звянцев и говорит: Останетесь исполнять обязанности за. Двухмесячные курсы… Кажется, вы уже осмотрелись? Званцев обратил внимание на то, чтобы жалобы и заявления рассматривались в срок, и вообще дал немало советов. В том числе — постараться избегать конфликтов.

И ещё он просил меня участвовать в судебном процессе по делу об убийстве, на котором должен был выступать сам, но из-за поездки в Москву не. Прокурор уехал, а я тут же засел за изучение дела: Укромные уголки для рыбалки, берёзовая роща, изумрудные поляны, ручные белки.

И в то же время беседки, скамеечки, где можно отдохнуть. Ребята прихватили с собой удочки, еду и выпивку. Вот эта самая выпивка и привела к трагедии.

Из материалов предварительного следствия выходило, что оба приятеля сначала удили рыбу, а затем расположились недалеко от берега на небольшой полянке в роще, разожгли костёр и распили бутылку водки.

Затем пытались играть в волейбол с незнакомой компанией ребят, где чуть не подрались с одним из парней. Вернувшись к костру, Краснов и Хромов выпили бутылку вина, после чего Краснов почему-то стал насмехаться над Хромовым, говоря, что его ни одна девушка не полюбит. Дело в том, что Хромов в детстве попал под машину и получил перелом правого плеча, ключицы и нескольких рёбер. В результате травмы у него деформировалась грудь.

Хромов схватил нож и нанёс приятелю пять ран в грудь, живот и плечо. Одна из них — в сердце — оказалась смертельной. Это случилось около шести часов вечера.

На место происшествия выехала оперативная группа милиции Зорянска во главе с начальником уголовного розыска капитаном Василием Егоровичем Жгутовым. Допрошенный на месте Хромов сказал, что его товарища убил какой-то незнакомый человек. Но его путаные, сбивчивые объяснения показались работникам милиции подозрительными, и Хромова решили задержать. Капитан Жгутов продолжил допрос в милиции. В конечном счёте Хромов признался в убийстве друга. На первом допросе у него Хромов дал такие же показания… Преподаватель техникума в своих показаниях отметил, что из-за своего физического недостатка Ваня Хромов сторонился сокурсников, был замкнут и очень остро воспринимал любое упоминание о своём увечье.

Сокурсники характеризовали Хромова как скрытного и вспыльчивого. Знакомясь с делом, я почувствовал, что администрацию техникума очень волновала судьба ученика. По просьбе директора ему было устроено на третий день после ареста свидание с Хромовым в присутствии капитана Жгутова.

Директор пытался поговорить с парнишкой по-отечески, выяснить, как же могло случиться. Хромов ответил ему грубостью. Вот этого я не мог понять. Впрочем, в состоянии Хромова, когда, возможно, он сам казнил себя, любое участие порой бывает невыносимым. Папка с делом — сама аккуратность. Протоколы написаны следователем прямо-таки каллиграфическим почерком.

Вообще педантичность во всем поражала меня в Вадиме Борисовиче с самого первого нашего знакомства. Вероника Савельевна, секретарь прокуратуры, сказала мне, что у Рожковского отец, дед и прадед были провизорами.

А Вадим Борисович неожиданно для своей семьи подался в юристы. Вот откуда, наверное, в натуре у следователя такая страсть к аккуратности. Фотографии в деле, правда, были выполнены не самым лучшим образом. Не было панорамного снимка места происшествия. Хотя съёмка и велась поздним вечером, это не могло служить оправданием.

Впервые я сидел за столом гособвинителя. Напротив — защитник Хромова Белопольский. Я окинул взглядом переполненный зал — притихшие подростки, вихрастые и нескладные. На первой скамейке — четыре скорбных лица. Мать и отец убитого, а также мать и брат Хромова. Женщины были в тёмных платочках. Стриженный наголо невысокий паренёк, с крупным ртом, широко расставленными глазами. Дефект его грудной клетки под пиджаком был почти незаметен. Хромов сел, положив сцепленные руки на барьер, отделяющий его от зала.

Рядом застыли два конвоира. Председательствующий Кондратин, с седым ёжиком волос, и двое народных заседателей, обе женщины — пожилая и молодая. После выполнения всех формальностей суд решил начать с допроса подсудимого. Хромов рассказывал обстоятельства дела, глядя в пол, монотонно, словно заученный надоевший урок. Когда он закончил, судья спросил, есть ли вопросы у прокурора. Я задал несколько уточняющих вопросов. Хромов повторил то, что было в материалах предварительного следствия.

Зато защитник долго и скрупулёзно выяснял, какие выражения и слова предшествовали трагической развязке, где находились убитый и убийца во время ссоры. Но больше всего Белопольского интересовало, куда подсудимый дел орудие убийства. На предварительном следствии Хромов сказал, что бросил нож возле костра, который они разожгли с приятелем. Правда, на другом допросе он показал, что не помнит места, где обронил нож.

Кстати, на месте происшествия он так и не был найден, хотя работники милиции прочесали весь парк у озера с магнитом и металлоискателем. Но по-настоящему адвокат развернул атаку на следующий день. И опять вокруг орудия убийства. На допросе у следователя Хромов сказал, что, идя на озеро, захватил с собой самодельный нож, сделанный братом, который работал слесарем.

На квартире Хромовых изъяли нож, который по внешнему виду напоминал тот, что, по рассказу Ивана Хромова, был с ним на озере 20 мая; он имел форму небольшого кортика: Брат Хромова признался, что сделал два одинаковых ножа — для себя и для брата. И полосы из легированной стали для клинков отрезал ровные. Размер и формы тоже одинаковые. И все же нож, изъятый на квартире Хромовых, был приобщён к делу в качестве вещественного доказательства, ибо следствие не исключало, что убийство совершено именно.

Длина лезвия равнялась 13 сантиметрам, что соответствовало глубине нанесённых ран. Хромов, помолчав, как бы нехотя ответил: Иван Хромов показал пальцами: Потом защитник спросил у свидетеля Евгения Хромова: Свидетель в категорической форме подтвердил, что такой случай. И я подумал, что так мог ответить человек, привыкший иметь дело с обработкой металла. Другой бы сказал в сантиметрах. И вот суд приступил к допросу судмедэксперта Марии Михайловны Хлюстовой. Когда адвокат спросил у неё, какой глубины была смертельная рана Краснова, она ответила: Белопольский встал и после серьёзной аргументации заявил суду ходатайство о направлении дела на дополнительное расследование.

Народный судья о чем-то тихо переговорил с заседателями. Честно говоря, этот вопрос застал меня врасплох.

Я, кажется, слышал даже дыхание сидящих в зале, слышал, как за окном у перекрёстка затормозила машина. И в эти считанные мгновения вряд ли успел взвесить до конца, что стоит за моим ответом, в котором я не возражал против ходатайства адвоката. В зале заговорили, закашляли. Я поймал на себе несколько удивлённый, но в то же время изучающий взгляд Белопольского.

И пока судьи находились в совещательной комнате, думал: Но, увы, надежды не оправдались. Когда председательствующий объявил определение суда о направлении дела для проведения дополнительного расследования, я вспомнил слова уехавшего на курсы прокурора: И вот надо же было такому случиться. Ещё будучи следователем, я хорошо знал, что возвращённые судами дела на доследование портят статистические показатели качества и следствия и прокурорского надзора: Виновников склоняют на собраниях, совещаниях, в различного рода обзорах, а то и в приказах прокурора области о них прочитать.

Вообще-то действительно приятного мало. Но если вдуматься, так нет худа без добра. В самом деле, а если бы сейчас адвокат не обратил внимания на столь существенные противоречия между показаниями подсудимого и его брата, с одной стороны, и заключением судебно-медицинской экспертизы, с другой? Бог весть чем все это могло обернуться в будущем… …Пришло из суда возвращённое. Я вызвал следователя Рожковского и капитана Жгутова, ознакомил их с определением суда.

Допросил столько людей, докопался, можно сказать, до самой подноготной преступника. Вы сами поставили себя под удар. А времени у него было достаточно. Мало ли что он делал с ножом.

Ведь не это существенно. И, уверяю вас, Захар Петрович, если бы на самом деле нож ломался, уж такое Хромов сообщил бы следствию. Взрослый парень, отлично все понимает… Лично я уверен, что изъятый на квартире нож и является орудием убийства. Крови на нем нет? К сожалению, нам не удалось установить, каким образом этот нож вновь оказался в доме Хромовых. Заявление Евгения Хромова о якобы втором таком же ноже — легенда, придуманная с целью облегчения участи брата.

Но ведь у вас, Захар Петрович, были все возможности разбить доводы защиты. Здесь обвиняемый говорит, что ударил Краснова ножом, и тот упал на колени. Детали у него выпали из памяти. И обратился к Жгутову. Гранская — это наш второй следователь. Ведь в конце концов я имею право на отдых… Замечу, что в дальнейшем я твёрдо взял за правило: Лишняя трата времени и сил.

А времени у меня и без того в обрез. Рожковский закашлялся, смотря куда-то вбок. Это моё право, и я им воспользуюсь. Дополнительное расследование я поручил Инге Казимировне Гранской, молодому следователю, проработавшей к тому времени в прокуратуре всего год с небольшим. После первого посещения Хромова Гранская пришла ко мне взволнованная.

Хромов совершенно не хочет со мной разговаривать. Гранская была, прямо скажем, очень красива. Одевалась она хоть и строго, но со вкусом, и даже форменная одежда красила её. Уже одно это, казалось, должно было располагать к разговору с. Лучше, мол, дали бы срок и отстали. И, увидев, что Гранская не одна, растерялся. Понимаешь, товарища прокурора, как и меня, интересуют кое-какие неясности.

Было бы все ясно, не сидели бы мы тут с. Мне понравилось, что следователь нашла тон с обвиняемым: Инга Казимировна начала допрос издалека: По односложным и отрывистым ответам было очевидно — парень скован. А когда Гранская подошла к главному, к событиям на Голубом озере, Хромов разволновался. Как подумаю об отце и матери Димы — ужас берет.

Не знаю, что бы с собой сделал. Они относились к тебе, как к родному. Им ведь тоже не безразлично, как и почему все произошло. Но следователь сказал, что отец Димы разорвёт меня на части. Она нашла в деле недавний допрос отца Краснова, в котором тот показывал, что не верит в виновность Хромова и просит устроить с ним очную ставку.

Сайт временно не доступен (IP-адрес в чёрном списке)

Хромов прочёл протокол, потом перечёл ещё. Растерянно перевёл взгляд с Гранской на. Если бы я знал! Мы нарыбалились по горло. Пошли в рощу, развели костёр. Допили вино… Я люблю с огнём возиться. Полез на дерево за сухими сучьями, а Дима куда-то отошёл. Сухая ветка попалась крепкая. Провозился я с ней, чуть на землю не ухнул. Вдруг слышу, Дима с кем-то базарит. Глянул вниз, а он с каким-то мужиком. Ветка, что я отломил, за другие цепляется.

Спрыгнул я, смотрю, Дима держится за живот и грудь и кричит мне: Куда делся тот мужчина, не знаю. Мне все почему-то казалось, что Диме мешают комары и он не может их отогнать. Я накрыл его рубашкой… Побежал туда, сюда, никого. Выскочил на тропинку, какие-то люди идут.

Помню только, борода у. Но они не поверили. А один со мной в камере сидел, Колёсник его фамилия, посоветовал не тянуть волынку и признаться. Потом встретилась с родителями Краснова и говорила с матерью и братом обвиняемого.

Теперь были две версии: Гранская пришла ко мне посоветоваться насчёт составленного ею плана оперативно-следственных мероприятий. В нем предусматривался тщательный допрос работников райотдела милиции, которые выезжали на место происшествия, проверка всех документов, составленных по этому случаю; надо было ознакомиться с лицами, доставленными 20 мая в медвытрезвитель, поговорить с отдыхающими в тот день в профилактории машиностроительного завода, расположенного неподалёку от Голубого озера, а также с пенсионерами, обычно посещающими берёзовую рощу возле озера, не видели ли они человека, описанного Хромовым.

Запланировано было также допросить некоего Колёсника, с которым находился в одной камере 20 и 21 мая обвиняемый Хромов. Прошел месяц, и следователь все не вызывал меня на допрос. На звонки не отвечал, и я сам явился к.

Встретив его, он сказал мне что торопиться и так же предложил работать с операми. А все материалы он обязательно занесет в дело позже. Оперативники так же не имели результатов, но сообщили мне одну новость. Замир говорил, что недавно открылся новый информационный центр при МВД, где фиксируют сигналы серийных номеров ноутбуков, при подключении их к интернету.

И что он дал мой список пропавших материальных ценностей тому центру, и что один из ноутбуков дал сигнал. Это означало, что один из ноутбуков подсоединился к интернету.

Но он добавил, что точное местоположение выяснить не удалось, потому как это произошло очень быстро, и ноутбук отключили от интернета, но сигнал поступил недалеко от района где находился магазин. Я подумал что дело близится к завершению, потому как, я знал что этот подозреваемый Улан проживает неподалеку от магазина, и возможно один из ноутбуков хранится у него дома. Но снова проходило время, и опять от оперативников не было вестей.

На телефоны они так же не отвечали, как и следователь. Наконец я снова явился в отделение. Оперативник Замир начал объяснять, что следователь не хочет работать с ними, и что не хочет им выписывать ордер, и что они почти узнали местоположение этого Улана, но выжидают по какой то причине.

Начал наговаривать на следователя, мол они с ним не могут найти общий язык, и что тот не хочет помогать им и сотрудничать с. В тот момент я решил написать ходатайство об отводе следователя за его бездействие, на имя его руководству, мотивируя тем, что он до сих пор не допросил меня о новых подробностях дела, и возможного свидетеля, а так же не приобщил дополнительные материалы к уголовному делу.

На мое удивление, через некоторое время, дело вернули все тому же следователю, безо всяких объяснений и письменных ответов. Следователь тут же вызвал меня к. Я подумал было, он хочет наконец допросить. Но не тут то. Следователь начал грубо и по хамски разговаривать со мной, чуть ли не оскорблять, мол зачем я пишу его руководству, дело ведь все равно вернули ему, и он сам между прочим, не хочет работать со мной и заниматься этим делом.

Я подумал, что оперативники были правы на счет следователя. Последний так и не допросил меня, и не захотел приобщать материалы к делу, опять таки ссылаясь на тех сотрудников уголовного отдела. Мол они разберутся, и когда наступит время, он быстренько все состряпает. Опять оперативники каждый день меня кормили "завтраками" в тех моментах когда отвечали на телефон, либо я сам их встречали обещали что дело это доведут до конца.

Постоянно отмазывались занятостью и загруженностью всякой работой, то командировкой, то внезапным оцеплением, то другими делами. Но результата по прежнему не.

Было ощущение что они меня игнорируют в чистую. В один день, сотрудник Замир сказал мне, что добивается того, чтобы следователя поменяли.

И что его руководство послушает, и он уже нашел замену, в лице одного следователя девушки. И что это уже вопрос решенный, и дело времени. Он позвал меня к ней в кабинет для дополнительного допроса и составления протокола. Я подробно все рассказал следователю, на что она обещала приобщить к материалу, как только она его получит.

Так прошло два месяца, и мне приходит новость, что один из беспроводных интернет модемов среди украденных товаров принесли в офис провайдеру. Я тут же позвонил оперативникам, и сообщил, что неизвестные лица принесли украденный интернет модем в офис провайдеру, для активации. Сотрудники спустя время явились в офис и задержали этих лиц, и привезли в отделение. Я явился вместе с. Один из лиц, уже в отделении начал объяснять, что модем он приобрел у неизвестных лиц, которые пришли в интернет клуб продавать, когда он там находился.

После недолгого допроса его решили отпустить. Тут же я выясняю, что дело временно приостановили, за неимением новых материалов! На мое возмущение, сотрудники не предали значение, и попросил номер уголовного дела. На вопрос сотрудников зачем, я открыто ответил что хочу написать жалобу в вышестоящие инстанции.

Тут на мое большое удивление, оперативники сработали оперативно простите за каламбур. Он в тот же момент объявили мне, что нашли этого Улана, подозреваемого в хищении, и собираются привезти его в отделение для допроса. Я стал ожидать в надежде, что дело наконец завершиться. Наконец они привели Улана в кабинет. Я его узнал сразу, впрочем как и он. Он особо не изменился, немного похудел и отрастил бороду, но я был уверен что это он все организовал.

Он начал говорить сотрудникам, что давно знаком со мной! Но все таки, я его видел лишь второй. У меня было такое ощущение, что они сотрудники и Улан давно знают друг друга. Спокойно общались между собой, и даже обменивались шутками и хихикали. Затем меня попросили выйти из кабинета, и они закрыли дверь. Через некоторое время, они повели его следователю.

Следователь оказывается был тот же, что и в начале, что дело у него вовсе не отзывали и передавали другому следователю, как мне преподнесли когда. И что он за это время успел съездить в прокуратуру и взять дело для возобновления.

Этот подозреваемый, буквально минут десять сидел в кабинете следователя, затем вышел. В коридоре он подошел ко мне и сказал, мол "опера сказали что ты хотел мой дом обыскать, ну пойдем ко мне если хочешь, обыщи мой дом". Это он сказал на глазах у сотрудника милиции. Я посмотрел на последнего, тот начал поддакивать ему, "ты же не веришь ему, иди, сходи обыщи его хату, убедись что это не он!

Я тут же позвонил Замиру, и сказал что они издеваются надо мной, и что они собираются отпустить Улана. На что тот ответил, "извини брат, нету оснований его держать. Ничем не могу помочь"! Я не верил своим ушам Оперативник заговорил совсем по другому.

Который буквально недавно уверял меня, что они задержат его, и оформят как положено. Тут я понял, что они все сговорились, и просто издеваются надо. А так же трюк с другим следователем был просто обманом, что бы временно меня успокоить. На следующий день, я написал заявление в генеральную прокуратуру и заодно в районную. Я подробно описал всю ситуацию, и что происходило. Мне позвонили, и сказали что займутся этим делом. Так же параллельно написал заявление в МВД. Но ни с той, ни с другой инстанции ответа не последовало.

И я начал ждать. Прошел месяц, и начал выяснять, кому было передано дело в прокуратуре. В генеральной ответили, что дело передали в районную. В районной я долго не мог поймать следователя, он вся время отсутствовал. Наконец я нашел его, и узнаю интересную новость. Что дело так и не продвинулось с места, и что он ничего не предпринимал. Он начал демонстративно разговаривать по телефону со следователем моего уголовного дела, как будто они были хорошие друзья.

Затем он посмотрел на меня и спросил! Это был прямой вопрос, который меня поставил в тупик, следователь прокуратуры спрашивает меня что делать. Я ответил, что не знаю его функциональных обязанностей, и его работу. На что он сказал мне, что все чем он может мне помочь, так это поменять следователя. А все остальные вопросы, мне нужно решать с.

И про подозреваемого, и про видеоматериалы, и про все остальное. Больше он, по его словам, ничего не может сделать, и ничем не может мне помочь с буквально. Как они их наказали, чем их наказали выговор или предупреждение и. Я решил обратится к омбудсмену страны за помощью, и тоже направил письмо жалобу. Через несколько дней меня вызвал один из сотрудников аппарата омбудсмена, и обещал разобраться в этом деле. Через некоторое время, следователь прокуратуры, как и обещал сменил нового следователя.

Последний позвонил мне и назначил встречу. Я пришел на встречу новому следователю. Молодой парень, вежливо и тактично выслушал меня, но так же сказал, что перспектив мало, но сделает все от него зависящее. Попросил прийти к нему на днях для допроса, и принести с собой видеоматериалы. На предложение поговорить с оперативниками теми жея отказался. Проходит время, но так же безуспешно пытаюсь поймать следователя.